Что скрывает снег - Юлия Михалева

Сперва он ликовал, как ребенок. Но уже через миг в голову прокрались отрезвляющие мысли. Отсрочка долго не продлится. И хотя Деникин не сомневался, что солдаты не посмеют силком доставать его из укрытия, но когда-либо все же придется выйти. И отправиться прямиком к генерал-губернатору - человеку жесткому и жестокому.

- Что же вас привело, барышня? - тем временем спросил Ершов.

- Заявить хочу о пропаже.

- Пропаже чего? Имущества?

- Человека! Барышни нашей, госпожи Миллер. Она пропала намедни прямо из-за закрытой двери!

- Солдат! В управе курить не дозволено! - вдруг грубо окрикнул Ершов, изменившей своей раздражающей привычке к вежливости. - Попрошу выйти и ждать за дверью!

И снова его голос, уже в адрес девушки:

- Из дерева сложена! Мы так никогда с пожарами не справимся. Люди его превосходительства, а городские уложения не чтят. Так, давайте-ка я возьму бумагу и начнем сначала.

***

Деникин, почти не спавший накануне, задремал на стуле, положив голову на стол.

- Деникин, вставайте! Решительно не понимаю, чем вам так приглянулась управа в качестве места для отдыха. На мой взгляд, она совсем для того неудобна.

- Те люди ушли?

- Нет. Они солдаты - терпеливые. Стужа им нипочем. Впрочем, даже если бы и земля разверзлась, они бы не сдвинулись с места. Гнев его превосходительства, говорят, пострашнее непогоды.

Деникин вышел из-за огородки, зевая.

- И что теперь будет, Ершов? Зачем я тебя послушал? Как мне объяснить свой отказ явиться к господину Софийскому?

- Ничего такого я не советовал. Я вас лишь ненадолго задержал. А все остальное -ваше собственное решение.

- Сколько у нас сегодня пропавших?

- Вместе с дочерью господина архитектора - уже шесть.

- Эх, Александра Александровна... Красивая барышня.

- Ваша правда. Возможно, похищена. Но она - не дело первой важности. Как ни отвратительно мне говорить такие вещи.

- Если бы исчез его превосходительство...

- Вы, конечно, понимаете, Деникин, что если подобный инцидент свершится - упаси господь - наяву, то именно вы и будете мной заподозрены.

Ершов достал стопку свежей бумаги. На общем столе в посетительской лежали письма, найденные накануне в доме Вагнера, и приколотый к чистому листу запятнанный обрывок ткани, аккуратно вырезанный из рубахи пропавшего. А еще - книги. Деникин взглянул на обложки. Их-то он и искал! «Доктор Ганс Гросс. Руководство для судебных следователей, как система криминалистики», «Руководство для чинов корпуса жандармов при производстве следствий и дознаний, составил полковник Попов». Последняя - порядком устаревшая, как-никак 1885 год.

- И что, вы почерпнули оттуда что-то новое, Ершов? - стараясь не показывать особого интереса, спросил Деникин.

- Нет, я позаимствовал их у господина Осецкого, после того, как он нас покинул, и пока не нашел возможности прочесть.

Ершов уселся, поудобнее устроил перевязанную руку, обмакнул перо в чернильницу.

- Вы собрались писать стихи?

- Не склонен к поэзии, Дмитрий Николаевич, как ни прискорбно. Обделен сим талантом. Вместо того я планирую зафиксировать все, что нам стало известно. После же мы с вами разорим, с его будущего позволения, запасы вашего хорошего приятеля фельдшера и попробуем провести анализ обрывка ткани.

- И что это даст?

- Ну, если вы не погубили образец и не испортите реактивы, которые приготовите - я бы смешал их сам, но вы отстрелили мне руку - то мы узнаем, кровь ли на рубахе и принадлежит ли она человеку.

Околоточный подчистую присвоил себе замысел Деникина! Помощник полицмейстера разозлился.

- Мы можем допустить это и так, не занимаясь алхимией.

- Верно. Но, возможно и то, что господин Вагнер по неосторожности замарался вареньем. И он вовсе не похищен и убит, как мы предполагаем, а отправился туда, куда и, судя по письмам, собирался. Это изменит нашу картину, не так ли?

- Ну, допустим, мы все же решим поставить ваш опыт. Как же мы это сделаем?

- Не имею ни малейшего представления! Может, вы дадите мне указания? Ведь вы, в отличие от меня, образованны в достаточной степени, чтобы соответствовать образовательному цензу.

- А в книгах случайно о том не сказано?

- Весьма надеюсь, Деникин! Весьма!

Ершов вывел на листе бумаги большую цифру «1», и ниже - букву «В». Судя по почерку, в гимназии он числился самым прилежным учеником.

- Капитан Вагнер, предположительно, пропал еще осенью. Так и запишем - октябрь месяц, 1906 год. Что еще мы знаем? Писем пока не касаемся.

- В его доме работала каторжная прислуга, связанная с нынешними беглецами.

- Верно! И мы ими непременно займемся. Точнее, лично я, как вы и приказали, а вы тем временем навестите его превосходительство.

- С осени в городе ходят разговоры об отъезде инженера к государю. Источник их неизвестен.

- Пока неизвестен! Да, запишу. А еще отметим, что Вагнер руководил строительством участка железной дороги, ныне замороженным в связи с затруднениями технического толка до его возвращения.

- Инженер был очень дотошным начальником. Стремился знать все в мелочах, в том числе за пределами своих полномочий. Он слыл высокомерным, неприятным, нелюдимым человеком. Вечера проводил дома, общество не посещал, в карты не играл.

- Ответственный, принципиальный, честный офицер и добродетельный семьянин. И почему мы так упорно говорим о нем в прошедшем времени? Это не более, чем гипотеза.

- Складывалось впечатление, что он за всеми наблюдает.

- Да-да, и оно не обмануло.

- Тем не менее, пост Вагнера не позволял допустить мыслей о том, что его труд и персона способны заинтересовать государя лично.

- Мы ясно видим, что в городе догадывались о его истинных задачах.

- И потому он так тщательно спрятал свои бумаги между досками за стеной, да еще и в укладке с двойным дном.

- Действительно - он вряд ли предполагал, что кто-то из его гостей окажется способен не только видеть сквозь стены, но и столь поспешно их разрушать. И, по правде говоря, даже я не ожидал, что вы одним лишь ударом ноги обратите укладку в труху.

- Вы меня недооценили.

- Прежде, чем растоптать ее, вы могли позволить хотя бы взглянуть на тот хитрый замок. Но, впрочем, сделанного не воротишь. Итак, переходим к главному. Рубаха, спрятанная под половицей.

- Ее аккуратно сложили. Его жена?

- Не исключено.

- В таком случае, она знала о том, что случилось с супругом.